Синдром Андерсена, мутация гена KCNJ2

Ген KCNJ2 кодирует белок Kir2.1, калиевый канал внутреннего выпрямления, который поддерживает потенциал покоя клеточной мембраны и завершает фазу реполяризации в скелетных мышцах и миокарде. Этот же канал участвует в развитии лицевого скелета и конечностей во внутриутробном периоде. Мутации KCNJ2 обычно действуют по доминантно-негативному механизму: дефектный белок встраивается в канал вместе с нормальным и подавляет его работу. В результате мембрана мышечных клеток теряет электрическую стабильность, что проявляется приступами мышечной слабости, желудочковыми нарушениями ритма и характерными особенностями строения лица и кистей. Исследование выявляет мутации в гене KCNJ2 в ДНК пациента и подтверждает наследственную природу заболевания. Синдром наследуется аутосомно-доминантно, поэтому изменение одной копии гена достаточно для развития болезни, а риск передачи потомству составляет 50%.

Синдром Андерсена (синдром Андерсена–Тавила) классически описывается триадой: периодический паралич, желудочковые аритмии и дисморфические черты (низко посаженные уши, широко расставленные глаза, маленькая нижняя челюсть, низкий рост, искривление пятых пальцев, сращение пальцев стоп). Приступы слабости могут возникать при нормальном, сниженном или повышенном уровне калия в крови, что отличает заболевание от других форм периодического паралича. Со стороны сердца типичны удлинение интервала QU, выраженные волны U на ЭКГ, частая желудочковая экстрасистолия и двунаправленная желудочковая тахикардия. Выраженность признаков сильно варьирует даже внутри одной семьи: у части носителей мутации присутствуют лишь отдельные компоненты триады или стертые внешние особенности, поэтому клинический диагноз нередко затруднен. Обнаружение мутации KCNJ2 подтверждает диагноз при неполной картине, позволяет разграничить синдром Андерсена–Тавила с гипо- и гиперкалиемическим периодическим параличом, обусловленным мутациями других генов, и с катехоламинергической полиморфной желудочковой тахикардией, которая может давать сходную аритмическую картину. Точный молекулярный диагноз учитывается при выборе тактики: подходы к профилактике аритмий и коррекции приступов слабости при этом синдроме отличаются от применяемых при других каналопатиях.

Мутации KCNJ2 обнаруживаются примерно у 60% пациентов с клинической картиной синдрома (тип 1); у остальных генетическая причина остается неустановленной или связана с другими генами. Поэтому отрицательный результат при типичной триаде сохраняет клинический диагноз в силе и служит основанием для расширенного генетического обследования. После выявления мутации у пациента исследование применяется для обследования его кровных родственников: носительство может протекать малосимптомно, при этом риск желудочковых аритмий сохраняется, и своевременное выявление таких членов семьи позволяет организовать кардиологическое наблюдение до появления жалоб. Результат также используется при планировании семьи для оценки риска передачи заболевания детям.